Рамбла — шумная и оживленная улица; в вечернем платье, даже по утрам .
( ДалееСвернуть )
Главным героем повести становится французская мадемуазель в черном одеянии, перед которой склоняли колено от мала до велика, мужчины и женщины, для нее не существовало званий и сословий. Шепот её ножей проносился над предместьями Парижа и Старого Света. Её называли— гильотина. Cопровождала её спутница, распахивающая серый плащ, который бьется на холодном ветру, а вокруг стоят грохот и пламя; слышны крики тех, кто провинился перед ужасным монстром. И имя ей —смерть! Но сеньор Арриага меняет родину Девы смерти и преподносит нам настоящий буррито с соусом сальса. Лиценциат Фелисиано Веласко— создатель орудия убийства,более совершенного, нежели французская предшественница— грозного и острого, как мексиканская кухня, он вступает в войну с народом и с самим собой. Но на пике карьеры он теряет голову, его одолевают чувства тоски и отчаяния, его начинает мучить жажда —жажда жизни! А хотел ли он быть кузнецом смерти, в этом ли его предназначение!?
Отличный мексиканский вестерн от сценариста фильмов "21 грамм" , "Сука Любовь", "Вавилон", с исторической ссылкой на мексиканскую революцию 20 века и её отцов Панчо Вилья и Эмилино Сапато, которые имели место быть. Книга не даст Вам заскучать ни на секунду!!!
Потому что в Мексике празднуют так, как умеют праздновать только мексиканцы, для которых праздник— цель, а не средство.
Насыщенность и густота жизни несуществующих людей в выдуманном городе, ищущих мечту, свободу, себя;чего-то; чего-то ищущих;через обреченную подлодку, черную громадину, груду металла, через советский отголосок прошлого они выходят на заплутавший след.Морской мастодонт оставит свой отпечаток на жизни каждого героя! Удивляешься тягой к жизни, отзывчивости и доброжелательности друг другу, не смотря на все несчастия и невзгоды героев!Город и верфи с кричащими чайками, запах мазута и тухлой рыбы еще больше придают пикантности к атмосфере книги в целом.Нашему обществу, (уютному и "разжиревшему") совсем изолированному от мечты и людей, есть чему поучиться у жителей городка Сан-Франсуа-ле-Моль.
P.s.
Как же я люблю портовые города!
- Местонахождение:Russian Federation, Санкт-Петербург
Par Avion- это любовные выстрелы в неизвестность, очень смелые и откровенные. Их тонкость, изящность и маневренность сражает наповал! В какие-то моменты ты становишься одним из героев переписки. Меня поманило на сторону Дельфины, видимо не зря! Дельфина скандинавка, лед её глаз отпечатывается и на её письмах, а ты становишься свежим ветром Копенгагена или запахом чернил на письмах , отпечатком букв с обратной стороны бумаги, как-будто бы видишь момент их написания, её чувства вторгаются в тело,по прочтению переживаешь её Любовь от легкого флирта до накала океанских страстей, до невыносимых страданий от ожидания ! Окончание перевернет Вас вверх ногами, но такие книги переживут все плохое! Дарите друг другу Par Avion! Жизнь прекрасна!
- Местонахождение:Russian Federation, Санкт-Петербург
Под Обербаумбрюкке,
Где вечер растворяясь,
Плывет в ту бархатную ночь!
И обоюдное молчанье,
Капелью звучной заполняет!
Пляс—
Что чувства выставляет напоказ;
И флейты улиц переливы ;
Мне так знакомы
Все мотивы!
Средь зеленой травы блочных скал– кардинал серый дремлет,
Легкий взмах крыльев орлов,на губах егермейстер;
Наслажденье вкушая,
Мы идем по Йоркштрассе!
Шарманка играет вдали.
Шпрее мурлычит —волны сонно толкая,
В лунном приливе!
Проникает в рассудок,
Музыкальным сосудом втекая в Тебя и Меня,
Город звук, город запах и цвет!
Под грохот в семь килловат,
Толпа чудная бродит!
Из теней деревьев испаряется радость;
Юностью веет.
После слышится шелест утренних солнц,
В листьях —Тиргартен.
Город сердце сжимает
Бескрайней любовью!
Берлин!
Так побудем с Тобою!
Мерцает ангел белый
В борделях гнусных лун.
Слышны шаги проспектов,
Шум прибоя;
Кофейня;
Газовый фонарь!
И Ночь почуя,
Выходит на охоту,
Двуглавый черный ворон,
Без крыльев, без подков!
Созерцать пышногрудых путан
Для распятия данных,
От высшего Мастера гнета!
Отныне здесь будет
Шабаш экстремистского толка!
На красных крестах, в карнавальных обличьях,
Солдаты кричат,
Их матери плачут,
Распятия ждут!
Их отпустила Удача!
Перед всеми нац-герб — “Соединённые Российские штаты”!
Империя в рваном халате, в тропиках краха!
С кинжалом в груди, сжигает алмазы!
В гостиной ждёт гость — мисс “метастаза”!
Это была самая обыкновенная коричневая многоэтажка, правда, коричневый цвет придавал ей более внушительные размеры, чем она имела в действительности, и казалось, она нарочно выставляется. Дождю не удалось смочить ее целиком, но мокрые следы под окнами были похожи на поплывшую тушь, и весь фасад, таким образом, являл собой ужасную семейную фотографию, которую все же решили повесить на стену, несмотря на то что во время съемки фотографу так и не удалось остановить нескончаемый поток женских слез.
Микко Римминен.
Posted via LiveJournal app for iPad.
- Местонахождение:Saint-Petersburg
Небо успело стать нежно розового цвета, загорелись купола и шпили, Афина торжественно протягивала вперед сверкающий лавровый венок, остатки бледной ночи зацепились за уголок Румянцевского сада, шелестели первые машины, на той стороны Невы вспухал Исаакиевский собор, томно изгибался Сенат, неподвижно сидел на коне Петр, — и Маша вдруг с проникающей ясностью ощутила, как это не она смотрит на них, а они— памятники, дома, храмы, вода, ступени, мосты, прорези облаков, кариатиды и эркеры Английской набережной, еле угадываемые фигуры на крыше Зимнего, всплывающий из-за Адмиралтейства Ангел— весь этот неподвижный, холодный с ночи камень смотрит на них, на пьяного бормочущего Рому и на трезвую, страшно уставшую Машу, чьей мере безразличия к происходящему могли бы позавидовать сфинксы "их древних Фив в Египте"
Вадим Левенталь.
Вдоль грязных набережных,
Средь пыльных парапетов!
В свинцовых сумерках
Под гогот стаи крыс!
Из ядовитых вод
Мистической реки—
Вставали в ряд скелеты…..
Лопаты в кости взяв
Под натиском луны печальной,
Куют, как-будто город из тумана!
Цепей старинных баритон
Прокатывается эхом окаянным!
А в низком небе, пейзаж картинный открывают:
Там в лабиринтах Невских улиц,
Где сфинксы мокнут под дождем—
Кариатиды бродят в летних платьях,
На поводках с гранитным львом.
Давай возьмем по бутылке Калема
И погрузимся в весеннюю тишь?
Ты сядешь слева, я сяду справа!
Гранит будет креслом,
А воды Невы— шумным спектаклем.
Красные капли в стаканах плескаясь,
Подкинут воспоминания нить!
Мы будем с тобой друг над другом смеяться,
Рекою в лицо от портвейна плескаться,
Игривой волны ловить ласковый жест—
И снова смеяться, смеяться, смеяться!
Белая ночь в сарафане прозрачном,
Будет петь теплым ветром— на Балтийский мотив!
Заблудшая чайка кокетливо крикнет хуйню в белый рупор,
Выпускницы прохихикают на павлиний манер!
И так до рассвета, пока не кончится лето.....
И так до рассвета, пока не кончится лето.....
Syndicate
